Записки на полях соленых книг - Карен Уайт

Он подождал, пока Эмми сняла туфли, и снова двинулся вперед. По пути он оглянулся и добавил:

– Эй, послушайте: если бы я оказался на кукурузном поле в Индиане, то наверное, боялся бы ворон-убийц или чего-нибудь еще.

Эмми закусила губу, чтобы удержаться от смеха.

– Да, похоже на то.

Вскоре они остановились на вершине дюны, где начиналась деревянная лесенка, помогавшая купальщикам спускаться к воде.

– Но у нас есть акулы, – крикнул Хит, когда они с Фрэнком побежали к линии прибоя, разбрасывая песок, пока не оказались на краю океана, а в следующее мгновение оба исчезли под волнами.

Эмми затаила дыхание, пока две головы, мокрые и блестящие, не появились на поверхности, словно головы резвящихся морских котиков. Хит помахал ей, приглашая присоединиться к ним, но Эмми все еще колебалась. Она видела океан в кино и на фотографиях своей матери, но теперь, стоя на краю великой Атлантики, она чувствовала биение волн, ощущала силу и необъятность воды, простиравшейся до самого горизонта, вечную и жидкую, словно кровь самой Земли. Ощущение жизни здесь было совсем иным, нежели на плоской равнине под широким небом у себя дома. Когда она смотрела на темно-синий простор, то казалось, будто ее вены пульсируют вместе с древним ритмом прибоя, создавая ощущение родства с каждым человеком, когда-либо жившим у воды, и вместе с тем порождая острое сознание собственной ничтожности.

Эмми пошла вперед по горячему песку, обжигавшему ступни, глядя на редкие зонтики, разбросанные по пляжу, словно разноцветные морские звезды. Дети с ведерками и лопатками сидели группами, украшая песчаные курганы ракушками и другими пляжными обломками. Практически обнаженные купальщики с бронзовой или красной, как панцирь вареного лобстера, кожей лежали, развалившись в шезлонгах или на полотенцах, словно ритуальные жертвы солнечного божества. Эмми посмотрела на собственную бледную кожу и вспомнила, как Бен любил прикасаться к ней, восторгаясь ее безупречной белизной, не знавшей жаркого прикосновения солнца. Постепенно она начала гордиться тем, что некогда презирала, и тщательно ухаживать за своей кожей с помощью дорогих кремов и лосьонов от солнца. Она по-прежнему делала это в силу привычки, и теперь скрестила руки на груди, пытаясь спасти обнаженную кожу от солнечных лучей.

Эмми остановилась там, где песок стал ровным и влажным, но до волн она не дошла. Ей хотелось верить, что если она почувствует океан, то поймет, что любила ее мать и чего ей не хватало все эти годы. Вместе с тем она не хотела, чтобы что-то связывало ее с этим незнакомым местом, где они с Беном никогда не бывали.

Хит и Фрэнк вышли из воды, синхронно тряся головами и разбрызгивая воду друг на друга и на Эмми тоже. Она отступила и вытерла с лица капли воды.

– Осторожнее!

– Извините, – сказал Хит, хотя его улыбка говорила, что он ничуть не сожалеет. – Вода очень хорошая. Вы бы окунулись.

– Мне нужно вернуться в дом и найти шляпу или крем от солнца. Моя кожа не привыкла к такой жаре.

Мелкие капли воды прилипли к его ресницам, отчего глаза казались более яркими.

– Пляж особенно хорош на закате, когда большинство туристов собирают вещи и уходят домой. Вам стоит попробовать, – он сделал паузу, внимательно глядя на Эмми, как будто не был уверен, что она придет сюда по своей воле, но хотел, чтобы она полюбила это место. – Когда-нибудь я приведу вас сюда вечером.

Эмми не знала, что ответить, поэтому спросила:

– Вы серьезно говорили про акул?

Хит двинулся вдоль пляжа, и она держалась рядом, следя за тем, чтобы он оставался между нею и океаном, а ее ноги оставались сухими.

– Да, я даже поймал несколько штук на причале. Приходится выбрасывать обратно в океан самых маленьких, но можно оставить себе тех, что побольше. Раньше здесь водились бычьи акулы и акулы-молоты, но их уже лет двадцать никто не видел. Теперь это в основном черные и длиннорылые акулы, да изредка встречаются тигровые.

Эмми с беспокойством посмотрела на воду.

– Они едят людей? – Перед ее мысленным взором промелькнули сцены из фильма «Челюсти»[21], и, судя по добродушному выражению на лице Хита, он как будто читал ее мысли.

– Некоторые, – ответил он.

По мере того как они продолжали идти вдоль берега, напряжение усиливалось, и Эмми едва не бежала, чтобы поспеть за размашистым шагом Хита.

– Но, как правило, они оставляют людей в покое. Знаете, у вас гораздо больше шансов угодить под молнию в открытом поле, чем быть съеденным акулой.

Эмми приподняла брови, но продолжала наблюдать за прибрежными водами, надеясь увидеть острые плавники.

– Спасибо, это утешает.

– Без проблем.

Соленый бриз освежал и дарил долгожданную прохладу. Фрэнк убежал дальше, время от времени заходя в воду или подбегая к людям на пляже, которые приветствовали его по имени, чесали за ухом и давали что-нибудь вкусненькое.

Они миновали несколько человек, прогуливающихся со своими собаками, которых они держали на поводках.

– А здесь существуют какие-то правила относительно того, как следует содержать собак на пляже?

– Да, конечно. С десяти утра до шести вечера собак разрешается выгуливать только на поводке.

Эмми увидела, как Фрэнк подбежал к группе отдыхающих, расположившихся на одеялах и, очевидно, собиравшихся пообедать на свежем воздухе. Они приветствовали пса легким похлопыванием и предложением всяких вкусностей, а Хит помахал им и выдал Эмми целый список имен и профессий, как будто она могла запомнить их всех. Имена из перечня, которые она услышала утром от Эбигейл, уже почти изгладились из памяти.

– А Фрэнк – исключение из правил?

Хит искоса взглянул на нее.

– Полагаю, до тех пор, пока кто-нибудь не пожалуется на него. На самом деле это очень воспитанный пес, и он подходит только к тем людям, которых хорошо знает. В остальных случаях он делает вид, будто находится на поводке, и держится рядом со мной.

Эмми скрыла улыбку, когда они перебирались через ряды каменных выступов, тянувшихся, словно пальцы, от побережья в океан. Хит объяснил, что это были волнорезы, установленные задолго до урагана «Хьюго» для предотвращения эрозии пляжной зоны.

– Молы в гавани Чарльстона и эти волнорезы, наверное, причинили больше ущерба экологической системе, чем защитили побережье. Сейчас у нас есть проект реконструкции пляжа, когда каждые восемь лет на мелководье закачивают большое количество песка, но это лишь временная мера. И, к сожалению, это приводит лишь к новой жилой застройке.

– Мне казалось, что вы, как владелец недвижимости, должны только радоваться этому.

– Да, можно подумать и так. Но Фолли-Бич был нашим родным гнездом в течение нескольких поколений. Досадно видеть, как пейзаж так резко меняется из-за приезжих. – Он пожал плечами и добавил: – Полагаю, в последние несколько лет я начал думать немного иначе, чем раньше, – можно сказать, сместил фокус внимания. Именно поэтому я провожу больше времени на Фолли-Бич, чем в Атланте.

Эмми хотела спросить, что послужило причиной такой перемены, но Хит двинулся вперед, как будто умышленно избегая любых расспросов. Его слова больно задели ее: она снова вспомнила о Бене, о его чувстве долга и любви к стране. Это чувство послало его на другой край света и навеки разлучило с ней.

Эмми все еще предавалась воспоминаниям, когда они развернулись в обратную сторону, и Хит спросил:

– Так почему же вы здесь – специалист по музейным рукописям со степенью магистра библиографии?

Эмми повернулась к нему и снова увидела ровный загар, длинные волосы, небрежный разворот широких плеч, которые никогда не оттягивала винтовка. Этот мужчина не знал, что такое передвигаться в конвое по заминированным дорогам. Все его жизненные устремления, судя по всему, были сосредоточены на пляжном отдыхе. Она не хотела, чтобы он, как будто созданный из моря, солнца и песка, интересовался ее жизнью. Но его взгляд был добрым, а не насмешливым, и Эмми ответила ему очень просто:

– Моя мать любила этот пляж. – Эмми поняла, как глупо это прозвучало, и попыталась объяснить: – Она выросла здесь и любила Фолли-Бич, хотя я этого до сих пор не понимала. Кроме того, она, когда была маленькой девочкой, любила «Находки Фолли». По его образцу она устроила собственный книжный магазин в Индиане.

Хит остановился, и Эмми остановилась вместе с ним.

– Но что заставило вас приехать сюда?

Эмми смотрела мимо него на океан, ощущая притяжение отлива, как будто поток собирался унести ее в какое-то чужое место, где она не хотела оказаться.

– Недавно я потеряла мужа, и мама решила, что здесь мне будет хорошо, – с глубоким вздохом ответила она.

Они повернулись на резкий птичий крик за спиной и какое-то время наблюдали за чайкой, кружившей над чем-то темным и неподвижным в песке. Чайка опустилась и быстро заработала клювом, а потом снова взмыла в воздух с протяжным криком. Это напомнило Эмми о ее горе, – о том, что она продолжает жить, дышать и есть, но черная тень регулярно возвращается и приносит скорбную весть.